Неточные совпадения
Так и до сих пор
стоит мифологическая богиня, грациозно приподняв одну
ножку, над могилой Тихона Ивановича и с истинно помпадурской ужимкой посматривает
на разгуливающих вокруг нее телят и овец, этих неизменных посетителей наших сельских кладбищ.
Чертопханов снова обратился к Вензору и положил ему кусок хлеба
на нос. Я посмотрел кругом. В комнате, кроме раздвижного покоробленного стола
на тринадцати
ножках неровной длины да четырех продавленных соломенных стульев, не было никакой мебели; давным-давно выбеленные стены, с синими пятнами в виде звезд, во многих местах облупились; между окнами висело разбитое и тусклое зеркальце в огромной раме под красное дерево. По углам
стояли чубуки да ружья; с потолка спускались толстые и черные нити паутин.
Снимая пальто, Самгин отметил, что кровать
стоит так же в углу, у двери, как
стояла там,
на почтовой станции. Вместо лоскутного одеяла она покрыта клетчатым пледом. За кроватью, в ногах ее, карточный стол с кривыми
ножками,
на нем — лампа, груда книг, а над ним — репродукция с Христа Габриеля Макса.
Пузатый комод и
на нем трюмо в форме лиры, три неуклюжих стула, старенькое
на низких
ножках кресло у стола, под окном, — вот и вся обстановка комнаты. Оклеенные белыми обоями стены холодны и голы, только против кровати — темный квадрат небольшой фотографии: гладкое, как пустота, море, корма баркаса и
на ней, обнявшись,
стоят Лидия с Алиной.
Через минуту в кош вошел Половодов. Он с минуту
стоял в дверях, отыскивая глазами сидевшую неподвижно девушку, потом подошел к ней, молча поцеловал бледную руку и молча поставил перед ней
на маленькую скамеечку большое яйцо из голубого атласа
на серебряных
ножках.
Хиония Алексеевна прошла по мягкому персидскому ковру и опустилась
на низенький диванчик, перед которым
стоял стол красного дерева с львиными лапами вместо
ножек.
Перед диваном из красного дерева, с выцветшей бархатной обивкой,
стояла конторка палисандрового дерева; над диваном висела картина с купающимися нимфами; комод, оклеенный карельской березой, точно навалился
на простенок между окнами; разбитое трюмо
стояло в углу
на простой некрашеной сосновой табуретке; богатый туалет с отломленной
ножкой, как преступник, был притянут к стене запыленными шнурками.
Все там было невзрачно и неряшливо: у одной стены
стояла неприбранная постель,
на ней весь в пуху дубленый тулуп; у другой стены хромой
на трех
ножках стол и
на нем давно не чищенный и совсем почти позеленевший самовар, немытые чашки, растрепанные счетные книги, засиженные мухами счеты, засохшие корки калача и решетного хлеба, порожние полуштофы и косушки; тут же и приготовленное в портомойню грязное белье.
Меж тем спавший в оленевской кибитке московский певец проснулся. Отворотил он бок кожаного фартука, глядит — место незнакомое, лошади отложены, людей ни души. Живого только и есть что жирная корова, улегшаяся
на солнцепеке, да высокий голландский петух, окруженный курами всех возможных пород. Склонив голову набок, скитский горлопан
стоял на одной
ножке и гордо поглядывал то
на одну, то
на другую подругу жизни.
Избушка там
на курьих
ножкахСтоит без окон, без дверей...
Над его головой
на одном из больших неуклюжих камней
стоял маленький мальчик в одной рубахе, пухлый, с большим, оттопыренным животом и
на тоненьких
ножках, тот самый, который раньше
стоял около бабы.
Макар Иванович по поводу этого дня почему-то вдруг ударился в воспоминания и припомнил детство мамы и то время, когда она еще «
на ножках не
стояла».
Дивуется честной купец такому чуду чудному и такому диву дивному, и ходит он по палатам изукрашенным да любуется, а сам думает: «Хорошо бы теперь соснуть да всхрапнуть», — и видит,
стоит перед ним кровать резная, из чистого золота,
на ножках хрустальныих, с пологом серебряным, с бахромою и кистями жемчужными; пуховик
на ней как гора лежит, пуху мягкого, лебяжьего.
В головной паре
стояли, ожидая начала танца, директриса и граф Олсуфьев в темно-зеленом мундире (теперь
на близком расстоянии Александров лучше различил цвета) и малиновых рейтузах.
Стоя, начальница была еще выше, полнее и величественнее. Ее кавалер не достигал ей головой до плеча. Его худенькая фигура с заметно согбенной спиной, с осевшими тонкими
ножками казалась еще более жалкой рядом с его чересчур представительной парой, похожей
на столичный монумент.
Рядом с начальницей
стоял, слегка опираясь
на спинку ее кресла, совсем маленький, старенький лысый гусарский генерал в черном мундире с серебряными шнурами, в красно-коричневых рейтузах, туго обтягивавших его подгибающиеся тощие
ножки.
Они
стояли к нему боком. В отце он не открыл ничего особенного. Белая блуза, нанковые панталоны и низенькая шляпа с большими полями, подбитыми зеленым плюшем. Но зато дочь! как грациозно оперлась она
на руку старика! Ветер по временам отвевал то локон от ее лица, как будто нарочно, чтобы показать Александру прекрасный профиль и белую шею, то приподнимал шелковую мантилью и выказывал стройную талию, то заигрывал с платьем и открывал маленькую
ножку. Она задумчиво смотрела
на воду.
Перед старушкой
стоял круглый дубовый стол без полировки и лака,
на белых кленового дерева
ножках самой простой работы.
— Мне не нравится, что мало конкретных бытовых подробностей. Поэтому образцы не
стоят передо мною живьем. А главное — теней мало. Нимбы, как вы сами признаете. Может быть, Плутарх и полезен для юношества, но мне тогда только и дорог герой, когда он — с мелкими и даже крупными недостатками и; несмотря
на это, все-таки герой. Позвольте, например, узнать, — вы этого в своей книге не объясняете, — почему товарищи называли вас «Топни
ножкой»?
По стене
стояли маленькие золоченые стулья, между которыми там и сям находились мраморные столики
на золоченых
ножках.
Вылупился, знаете, во всю мочь, и вижу, будто
на меня из-за всех углов темных разные мерзкие рожи
на ножках смотрят, и дорогу мне перебегают, и
на перекрестках
стоят, ждут и говорят: «Убьем его и возьмем сокровище».
Ночь уходила; пропели последние петухи; Михаил Андреевич Бодростин лежал бездыханный в большой зале, а Иосаф Платонович Висленев сидел
на изорванном кресле в конторе; пред ним, как раз насупротив, упираясь своими ногами в
ножки его кресла, помещался огромный рыжий мужик, с длинною палкой в руках и дремал, у дверей
стояли два другие мужика, тоже с большими палками, и оба тоже дремали, между тем как под окнами беспрестанно шмыгали дворовые женщины и ребятишки, старавшиеся приподняться
на карниз и заглянуть чрез окно
на убийцу, освещенного сильно нагоревшим сальным огарком.
Ему отвели над кухней каморку; он устроил ее себе сам, по своему вкусу, соорудил в ней кровать из дубовых досок
на четырех чурбанах — истинно богатырскую кровать; сто пудов можно было положить
на нее — не погнулась бы; под кроватью находился дюжий сундук; в уголку
стоял столик такого же крепкого свойства, а возле столика — стул
на трех
ножках, да такой прочный и приземистый, что сам Герасим бывало поднимет его, уронит и ухмыльнется.
Николай Дмитриевич протянул руку за прикупом, но покачнулся и повалил свечку. Евпраксия Васильевна подхватила ее, а Николай Дмитриевич секунду сидел неподвижно и прямо, положив карты
на стол, а потом взмахнул руками и медленно стал валиться
на левую сторону. Падая, он свалил столик,
на котором
стояло блюдечко с налитым чаем, и придавил своим телом его хрустнувшую
ножку.
Длинная, низкая палата вся занята рядом стоек для выдвижных полок, или, вернее, рамок с полотняным дном,
на котором лежит «товар» для просушки. Перед каждыми тремя стойками
стоит неглубокий ящик
на ножках в виде стола. Ящик этот так и называется — стол. В этих столах лежали большие белые овалы. Это и есть кубики, которые предстояло нам резать.
Лето
стояло жаркое, и с каждым днем мух являлось все больше и больше. Они падали в молоко, лезли в суп, в чернильницу, жужжали, вертелись и приставали ко всем. Но наша маленькая Мушка успела сделаться уже настоящей большой мухой и несколько раз чуть не погибла. В первый раз она увязла
ножками в варенье, так что едва выползла; в другой раз спросонья налетела
на зажженную лампу и чуть не спалила себе крылышек; в третий раз чуть не попала между оконных створок — вообще приключений было достаточно.
Они плавают кокетливо и мелко сидят
на воде, чуть только брюшком касаясь поверхности моря, и не менее они изящны, когда
на своих стройных
ножках стоят на камнях и равнодушно поглядывают
на проходящие мимо лодки.
В роскошно убранном, уютном будуаре, перед громадным трюмо,
стояла молодая женщина лет двадцати шести, одетая в греческую тунику, ярко красного цвета, и в сандалях
на миниатюрных
ножках.
На десертном столе, около которого сидела компания,
стояли пустые стаканы из-под пунша и какие-то необыкновенные рюмки — точно блюдечки
на тонкой высокой
ножке, каких Гордей Евстратыч отродясь не видывал. В серебряной корзинке горкой был наложен виноград и дюшесы, в хрустальных вазочках свежая пастила и шоколадные конфеты.
Все в комнате примолкло; самые шуты не шевелились, будто страшась нарушить это занимательное зрелище. Волынской
стоял, как вкопанный: он пожирал Мариорицу глазами, он весь был у ног ее.
На беду, княжна сидела по-восточному, и одна
ножка ее, обутая в башмачок, шитый золотом, уютная, как воробышек, выглядывала из-под платья и дразнила его пылкое воображение. Государыня заметила силу его взглядов и сказала шутя, закрыв рукою лицо княжны...
Потом опять мелькнули в его воображении стройные
ножки в розовых ботинках. Он посмотрел
на единственный в «клоповнике» стол. Петька сидел в одной рубахе и наливал в стакан из штофа водку. Перед ним
стоял студень с хреном.
Луговский окинул взглядом помещение; оно все было занято рядом полок, выдвижных, сделанных из холста, натянутого
на деревянные рамы, и вделанных, одна под другой, в деревянные стойки.
На этих рамах сушился «товар». Перед каждыми тремя рамами
стоял неглубокий ящик
на ножках в вышину стола: в ящике лежали белые круглые большие овалы.
Отъехав шагов пятьсот от духана, экипажи остановились. Самойленко выбрал небольшой лужок,
на котором были разбросаны камни, удобные для сидения, и лежало дерево, поваленное бурей, с вывороченным мохнатым корнем и с высохшими желтыми иглами. Тут через речку был перекинут жидкий бревенчатый мост, и
на другом берегу, как раз напротив,
на четырех невысоких сваях
стоял сарайчик, сушильня для кукурузы, напоминавшая сказочную избушку
на курьих
ножках; от ее двери вниз спускалась лесенка.
От стен несколько отсторонились две лавки, покрытые суконными полавочниками; между ними вытягивался дубовый стол, девственной чистоты, с резными
ножками и ящиками, а
на нем
стояли оловянник и серебряная стопа и лежала серебряная черпальница.
Бояре с ужасом посмотрели друг
на друга. Один дьяк Курицын не показал
на лице малейшего знака удивления или страха: только губы его означали глубокое презрение. Не
стоило тратить слов против рыцаря; муж не вступает в спор с мальчиком. Варфоломей ковыльнул
ножкой и, сделав из своей фигуры вопросительный знак, примолвил...
Аксинья вбежала в кухню, где в это время была стирка. Стирала одна Липа, а кухарка пошла
на реку полоскать белье. От корыта и котла около плиты шел пар, и в кухне было душно и тускло от тумана.
На полу была еще куча немытого белья, и около него
на скамье, задирая свои красные
ножки, лежал Никифор, так что если бы он упал, то не ушибся бы. Как раз, когда Аксинья вошла, Липа вынула из кучи ее сорочку и положила в корыто, и уже протянула руку к большому ковшу с кипятком, который
стоял на столе…
Стоять и смотреть
на нее, когда она пила кофе и потом завтракала, подавать ей в передней шубку и надевать
на ее маленькие
ножки калоши, причем она опиралась
на мое плечо, потом ждать, когда снизу позвонит мне швейцар, встречать ее в дверях, розовую, холодную, попудренную снегом, слушать отрывистые восклицания насчет мороза или извозчика, — если б вы знали, как все это было для меня важно!
Великий князь, одетый в богато убранную из золотой парчи ферезь, — по которой ярко блестели самоцветные каменья и зарукавья которой пристегивались застегнутыми, величиною в грецкий орех, пуговицами, — в бармы [Оплечья.], убранные яхонтами, величественно сидел
на троне с резным невысоким задом из слоновой кости, стоявшем
на возвышении и покрытым малинового цвета бархатной полостью с серебряной бахромою; перед ним
стоял серебряный стол с вызолоченными
ножками, а сбоку столбец с полочками [Этажерка.],
на которых была расставлена столовая утварь из чистого литого серебра и золота.
Перед ним в почтительной позе
стоял маленький, сутуловатый толстенький человечек. Кругленькое, сравнительно с ростом огромных размеров, брюшко покоилось
на коротеньких
ножках и придавало всей фигуре стоявшего шарообразный, комический вид.
Крутицкий. Я, знаете ли, смотрю
на все это как
на легкомысленную пробу и особенно дурного ничего не вижу. Наш век, век по преимуществу легкомысленный. Все молодо, неопытно, дай то попробую, другое попробую, то переделаю, другое переменю. Переменять легко. Вот возьму да поставлю всю мебель вверх ногами, вот и перемена. Но где же, я вас спрашиваю, вековая мудрость, вековая опытность, которая поставила мебель именно
на ноги? Вот
стоит стол
на четырех
ножках, и хорошо
стоит, крепко?
Попрыгали собачки и сразу
на одной
ножке сели: не кончив, бросил Саша, — не
стоит вспоминать! — и вернулся к столу.
Великий князь, одетый в богато убранную из золотой парчи ферязь, по которой ярко блестели самоцветные каменья и зарукавья которой пристегивались алмазными, величиною с грецкий орех, пуговицами, в бармы [Оплечья.], убранные яхонтами, величественно сидел
на троне с резным высоким задом из слоновой кости, стоявшем
на возвышении и покрытом малинового цвета бархатной полостью с серебряной бахромою; перед ним
стоял серебряный стол с вызолоченными
ножками, а сбоку столбец с полочками [Этажерка.],
на которых была расставлена столовая утварь из чистого литого серебра и золота.
Опять собрав свои тонкие, дрожащие
ножки, козы
стояли на другой ледяной площадке, готовые к новому прыжку.
Действительно это оказались горные козы и действительно их было две. Теперь нам уже ясно были видны их темные изящные фигурки среди настоящего ледяного ада. Одна была побольше, другая поменьше. Может быть, это были мать и дочь. Вокруг них льдины бились, сталкивались, вертелись и крошились; при этих столкновениях в промежутках что-то кипело и брызгало пеной, а нежные животные, насторожившись,
стояли на большой сравнительно льдине, подобрав в одно место свои тоненькие
ножки…
В доме он уже никого не встретил, все выскочили в сад; одни только девочки, дочери Ипатова, попались ему в коридоре, возле передней; помертвев от испуга,
стояли они в своих белых юбочках, с сжатыми руками и голыми
ножками, возле ночника, поставленного
на полу. Через гостиную, мимо опрокинутого стола, выбежал Владимир Сергеич
на террасу. Сквозь чащу, по направлению к плотине, мелькали огни, тени…
Мы завернули
на двор, огороженный тыном; прямо против ворот возвышался ветхий-ветхий флигелек с соломенной крышей и крылечком
на столбиках; в стороне
стоял другой, поновей и с крохотным мезонином — но тоже
на курьих
ножках.
— Господи, как вы глупы, Предпосылов! — закричала она. — Ступайте вон! Ступайте вон, ступайте вон и не смейте подслушивать, я вам приказала далеко
стоять!.. — затопала она
на него
ножками, и когда уже тот улизнул опять в свои кусты, она все-таки продолжала ходить поперек дорожки, как бы вне себя, взад и вперед, сверкая глазками и сложив перед собою обе руки ладошками.
Стоя на своих
ножках, карлик был
на вершок ниже коленопреклоненного Ахиллы, который, обняв его своими руками, крепко целовал и между поцелуями барабанил...
Стоят оба-два, как те лялечки,
ножки в землю вросли, ушки маленькие, торчком, глазом косят
на меня, как зверюки…
Помню, посреди комнаты, которую Кисочка назвала столовой,
стоял круглый стол почему-то
на шести
ножках,
на нем самовар и чашки, а
на краю стола лежали раскрытая книга, карандаш и тетрадка.
И что еще удивило нас, как тут много цапель, точно со всего света собраны, которая летит, которая в воде
на одной
ножке стоит.